«Арзамасский дом социального обслуживания для детей „Маяк“» — это стационарное учреждение для детей (от четырех лет) и взрослых (до 35 лет) с тяжелой инвалидностью и нарушениями психического развития. Большинство из них с рождения находятся в интернатной системе и не могут обходиться без посторонней помощи.
На данный момент в «Маяке» проживают 87 воспитанников . Из них трое — на надомной форме, а один — в длительном отпуске. Ожидается, что последний в декабре окончательно переедет к матери.
В «Маяке» живут дети с самыми тяжелыми заболеваниями в Нижегородской области. По словам директора интерната Евгении Габовой , у всех ребят пятая группа здоровья и третья степень ограничения жизнедеятельности.
«48 из 87 человек нуждаются в паллиативной помощи. И мы все равно рискнули раздавать таких детей по семьям. За свою практику я видела много пациентов, которые живут дома на аппаратах ИВЛ. Поэтому считаю, что нет таких заболеваний, из-за которых ребята должны находиться в детских домах », — поделилась собеседница NewsNN. Габова: нет таких заболеваний, из-за которых дети должны быть в детдомах. Фото: Надежда ФетисоваПятая группа здоровья — самая тяжелая категория, которая включает детей с серьезными хроническими заболеваниями, частыми обострениями или инвалидностью. Третья степень ограничения жизнедеятельности — это тяжелое нарушение здоровья, которое приводит к значительным трудностям в повседневной жизни, но не является полной утратой всех способностей.
«Отдайте ребенка, он больной, еще нарожаете»В 2024 году в «Маяке» проживали 97 детей. Новое руководство интерната, пришедшее в 2023-м, стало изучать личные дела подопечных, и выяснилось, что только 21 человек находился в учреждении обоснованно (сироты). Во всех остальных случаях у детей были родственники, которым просто не предложили их забрать или даже скрывали, где находится ребенок.
« Если бы в роддоме маме не сказали: „Отдайте ребенка, он родился больным, еще нарожаете“, если бы соцзащита правильно работала и не уговаривала отдать младенца в интернат, а государство должным образом помогало семье, то у большинства воспитанников ПНИ была бы семья », — считает Габова.По ее мнению, очень важно развивать в России институт приемных семей, потому что ныне существующая система дорогая и невыгодная. Каждый ребенок обходится государству в 180 000 рублей в месяц. Гораздо выгоднее перенаправить эти средства на поддержку семей, готовых принять таких детей.
Самые «тяжелые» дети живут в паллиативном отделении «Маяка». Фото: newsnn.ru «Он больше не захочет здесь жить»Для самих детей жизнь в семье гораздо лучше, чем в интернате. Корреспондент NewsNN пообщался с бывшей сотрудницей «Маяка» Ириной , которая взяла под опеку двух мальчиков из детского ПНИ. По словам женщины, это положительно повлияло на них.
« Они стали спокойнее. Седативных препаратов при этом получают сильно меньше, чем в интернате. Прекратилось повышенное слюноотделение. Учителя в школе положительно отзываются о них », — рассказала собеседница NewsNN.Во время диалога с Ириной в детдом зашла бабушка с мальчиком из интерната, которого вернули в семью. Он заметно нервничал и не хотел находиться в учреждении.
« Как только ребенок увидел меня, он не понял, зачем и на какое время его снова сюда привели. Совершенно точно, что он больше не хочет здесь жить. Именно поэтому мы и хотим, чтобы наш интернат прекратил свое существование », — пояснила Габова. Самое лучшее лекарство для особенных детей — семья. Фото: newsnn.ru «Если мамы нет — мир враждебный»Создать в интернате такие же условия, как в обычной семье, невозможно. Каждый день перед глазами ребенка проходит до 30 взрослых: нянечки, воспитатели и их помощники, кастелянша, медсестры и прочие. Вся забота о детях в ПНИ распределена как на конвейере, на маленькие операции. В такой системе у ребенка нет значимого взрослого.
Одна из системных проблем таких заведений — повышенный стресс у детей. Искоренить ее в интернате нереально. Большое количество незнакомых людей, непредсказуемость, недобросовестное исполнение сотрудниками своих обязанностей — все это плохо влияет на психоэмоциональное состояние воспитанников.
« Когда женщина рожает и кормит ребенка, у нее вырабатывается окситоцин. Это невероятное чувство удовлетворения, когда ты принимаешь своего ребенка. Если мамы нет — мир враждебный, страшный, непредсказуемый. У ребенка начинается стресс. От него вырабатывается гормон кортизол, который блокирует развитие мозга.Хорошо развиваются задние лобные доли, которые отвечают за „бей, замри, беги“. А передние доли, которые отвечают за речь, творчество, сотрудничество с миром, со взрослыми, не развиваются. Румынские исследования в 1960-х годах показали, что мозг интернатного ребенка меньше по размеру, чем у обычного, и имеет другую структуру », — объяснила директор «Маяка».
Габова подчеркнула, что дети с точно такими же диагнозами, которые выросли в семье, совершенно другие. Они жили с привязанностью к своим матерям, к значимому взрослому. Очень показательны примеры тех, кого забрали из интерната в семью — уже через полгода заметна положительная динамика.
Дети в интернате не могут самостоятельно одеться, почистить зубы и много других бытовых вещей. Фото: newsnn.ru «Вы что, обалдели что ли?»Помимо всего прочего, интернатным детям сложно получить квалифицированную медицинскую помощь. Зачастую их лечат прямо в детдоме, без возможности обратиться в обычную поликлинику. Габова считает, что всех медиков, которые работают в интернате, необходимо вернуть в систему здравоохранения.
« Начальник у медиков я, а у меня — министерство социальной политики. Все наши медики должны относится к поликлинике, просто их пункт находится у нас. Потому что должного контроля за медиками в интернатах нет », — говорит она.Кроме того, работа с интернатными детьми имеет свою специфику. Иногда их не лечат, потому что не понимают, как. Или думают, что они не испытывают боли, так как дети в интернате никогда не плачут.
В некоторых случаях медпомощь можно оказать только в больнице. Например, если нужно вылечить зубы. В таких ситуациях врачи порой пренебрежительно относятся к детям из интерната.
« Многим детям раньше не чистили зубы. И в итоге у них образовался такой сплошной панцирь, как у черепахи. Когда дети попали в больницу, я говорю врачу: „Сделайте им профгигиену, уберите камень, потому что под ним может быть кариес и пульпиты“. Врач меня слушает и отвечает: „Вы что, обалдели что ли? Вот этой категории людей мы будем делать профгигиену?“ Поэтому, когда приходит ребенок из интерната, отношения, как к человеку, нет », — привела пример Евгения Габова. В нынешней системе ПНИ сложно оказать детям квалифицированную медпомощь. Фото: newsnn.ru Из интерната — в центр помощиЕсли посмотреть на интернат со стороны, то кажется, что условия содержания там хорошие. У детей есть игрушки, телевизоры, умные колонки; в комнатах — свежий ремонт, кондиционеры. В паллиативной зоне много медицинского оборудования, каждому ребенку обеспечивается соответствующий уход. Кроме того, недавно в «Маяке» построили аналог квартиры — со стиральной машиной, кухонными принадлежностями и другими предметами, чтобы научить детей простым бытовым вещам.
Но очевидно, что сделать дом из интерната не получится. Необходимо переходить от изоляции детей к инклюзии, чтобы дать им возможность стать полноценной частью социума. А для этого они должны жить в семье. Поэтому проект Народного фронта «Регион заботы» запустил в «Маяке» программу поиска родных для воспитанников, которая существует на благотворительные средства.
Благодаря пожертвованиям людей уже удалось найти родственников для 57 воспитанников детского ПНИ. К 2030 году «Маяк» и «Регион заботы» собираются превратить интернат в центр помощи семьям, имеющим детей с нарушениями психического развития.
На данный момент на официальном сайте «Региона заботы» открыт сбор средств на проект по восстановлению родственных связей в арзамасском детском интернате.
В «квартире» внутри интерната ребенок осваивает простые бытовые вещи. Фото: newsnn.ru
