Почему современная эстрада отторгает Юрия Лозу?
Юрий Лоза – редкий гость на российском телевидении. Хотя раньше без него не обходилась ни одна «Песня года», ни «Голубой огонёк», ни новогодний концерт. При этом популярность артиста не падает. До сих пор, услышав по радио или на телевидении его неизменный шлягер «Плот», народ подпевает слова этой песни.
Юрий Лоза рассказал нам, почему он стал персоной нон грата на российском телевидении.
« Сквозь бури, дождь и грозы »
- Юрий Эдуардович, почему вас так давно не видно на отечественном телевидении?
– У меня написана песня про Новый год. Она называется «Вот и прошёл год». Ей, наверное, лет семь. И я с этой песней не мог пробиться ни на один из новогодних эфиров, потому что все они снимаются в строжайшей секретности за рубежом.
Это большое народное заблуждение, что если человек не показывается на экране, то он не хочет или занят другими делами. Причина в другом – просто не зовут.
Существует определённая команда звёзд, которые являются артистами Первого канала, канала «Россия» и так далее, и пробиться через этот частокол очень сложно.
– А вы как-то пытались пробить его сами?
– Телевидение – это большой бизнес. Если бы это не было связано с колоссальными деньгами, конечно же, было бы проще.
– А вы не пробовали тоже заплатить за эфир, как делают большинство артистов?
– У меня деньги не возьмут хотя бы из страха, что это станет известно. Это совершенно отдельная, своя кухня. Даже если кто-то готов дать деньги, у них есть ещё одна лазейка, которую они себе придумали, чтобы не брать песню, – формат или неформат.
Когда начинаешь спрашивать, что это такое – формат, никто объяснить толком не может.
У меня сейчас полностью записан новый альбом. В нём есть всё – на любой формат. И тем не менее, ни представители радиостанций, ни телевидение не собираются эти песни слушать. Никому ничего не надо.
– Получается, что вы сейчас для российского телевидения и радио не у дел?
– Я всегда был персоной нон грата. Так устроена наша медийная система.
«Я тихо уплыву, пути не выбирая»
- Александр Градский в одном из своих последних интервью признался, что сейчас наша эстрада состоит из артистов среднего уровня, потому что ими проще управлять. Сказал им, что и как надо петь, и они, как марионетки, послушно всё выполняют. Вы согласны с ним?
– Почему сейчас? Он не прав. Так было всегда. Я прихожу на радиостанцию, приношу свою песню. А мне говорят: «У нас свои хит-парады, там люди тусуются: с 1-го места переходят на 10-е, с 20-го на 16-е. Ты принесёшь опять свой «Плот», и куда я его поставлю? Нам надо песню Тани Терёшиной продвигать по хит-листу, потому что она проплачена».
Смотрите, простой пример. Саша Пряников является ди-джеем, но он ездит на гастроли. Если нас вместе вывести на одну сцену, то сразу станет понятно, что Саша не артист. Если рядом с ним будет стоять такая же бездарность, то вроде как и он артист. Сравнивать-то трудно.
Выйдет Боря Моисеев, включит свою сраную фонограмму, начнёт своей жопой крутить... Но кто такой Боря Моисеев? Он ноль. Он ничего не умеет. А я умею всё. Я пишу и пою песни, играю. Боря Моисеев не умеет ничего: ни петь, ни танцевать, ни свистеть, у него и слуха нет. Как нас можно поставить на одну сцену?!
– Музыкальные эксперты пришли к выводу, что на нашей эстраде сейчас наступил кризис. Нет ни ярких артистов, ни интересных песен, шлягеров. Как вам кажется, почему?
– Авторитет труда опущен ниже плинтуса. Никто не говорит о том, кто автор песен, которые исполняет Киркоров. Никто не знает этих авторов. Они на фиг никому не нужны. Посмотрите, у нас нет ни одной своей программы. Возьмите ту же программу «Голос». Столько понтов, столько разговоров! А эта передача уже 20 лет идёт на Западе. Мы её купили, когда цена упала до приемлемой. Даже такую фигню у нас на российском телевидении не в состоянии придумать. Всё уродливое и перекошенное.
Сейчас практически нет хороших новых песен.
Поэтому и ретро сейчас популярно. Это готовый материал. Писать не надо, платить никому не надо. Взял старую песню «Тёмная ночь» и спел её. Приезжает на гастроли Дятлов, поёт «Тёмную ночь». До него её спели 85 раз, и он представил 86-ю версию. И чему здесь аплодировать?
Я работал в кабаке и за три-пять рублей пел те же самые песни.
– Может, ту душевность песен, которая была раньше, люди находят в шансоне? Поэтому он так и популярен сейчас?
– Шансон популярен от безысходности. Наша российская эстрада ничего не даёт. Ни уму ни сердцу. Она живёт сама для себя, как и телевидение. Артисты переходят из одного проекта в другой. Эта тусовка варится сама в себе. Она не имеет отношения ни к народу, ни к стране.
– Сколько времени, по-вашему, должно пройти, чтобы российский шоу-бизнес подтянулся до западного уровня?
– Да при чём тут время? Нужно что-то делать. Если ничего не делать, то пройдёт вечность. Нужно поднимать авторитет труда. Давать привилегии, звания и эфиры тем людям, которые что-то сделали. Человек, который построил мост, не может получать в 10 раз меньше, чем один из медийных весельчаков за корпоратив.
Когда начнут давать звания или лавры людям, которые что-то придумали, а не купили у америкосов, тогда и у нас начнут появляться интересные программы.
Когда наши артисты перестанут ездить на Евровидение и петь по-английски, чтобы угодить ирландской домохозяйке, тогда и у нас появится собственная культура. А мы выезжаем и поём, как они, пытаясь подделаться под них и лизнуть их.
Патрисия Каас, Хулио Иглесиас не поют по-английски, но они интересны во всём мире.
«В мир счастья и покоя»
- Говорят, ваш сын Олег пошёл по вашим стопам и тоже стал музыкантом. Это правда?
– Это не совсем так. Сейчас он поёт в Австрии в Венском театре. Олег – оперный баритон. У него контракт на несколько месяцев заключён.
Я бы не хотел, чтобы он выступал на нашей эстраде. Стать такими же, как они? Он же лучше их. Он умеет делать то, что они не умеют. Зачем он будет стоять на одной сцене с ними?
– То есть у него есть шанс стать вторым Дмитрием Хворостовским?
– У всех есть такой шанс.
